Реставрация как алхимия

Реставраторы похожи на врачей, ведь их главная заповедь: «Не навреди!» А еще от них можно услышать довольно странные для неподготовленного человека фразы, вроде: «Мне нравится мокрое дерево». Наталия Васильева занимается в Эрмитаже реставрацией археологических находок из органических материалов растительного и животного происхождения – дерева, кости, изделий из кожи, янтаря. Часть ее работы – экспедиции в регионы нашей страны и сопредельных государств. Когда археологи раскапывают памятник, меняется его микросреда, органика реагирует на воздействие кислорода, солнечного света, температуры, подвергаясь разрушительным процессам. Наталия проводит так называемую «полевую консервацию», которая включает правильный подъем, упаковку, транспортировку и временное хранение археологических находок. Другая часть работы связана с научной лабораторией, где она вместе с коллегами ищет новые способы сохранения и восстановления древних вещей, проводит повторную реставрацию, активно участвует в организации выставок.

– Мне всегда нравилось работать с деревом, – рассказывает Наталия. – Это теплый и очень разнообразный материал, у каждой деревянной находки свой характер. Со студенчества, я заметила, что если приезжаю в экспедицию, то обязательно там находят хотя бы обломок деревянной посуды. И сейчас у меня на рабочем столе есть деревянная посуда – мокрая и сухая. Сложнее всего работать с мокрой или водонасыщенной органикой. Здесь требуется и оперативность в поле, и длительная консервация в лаборатории. Возможно, поэтому к мокрому дереву я отношусь с особым трепетом и всегда переживаю за него больше, чем за другие материалы. С одной стороны, вода вроде бы выступает консерватором, с другой стороны, она же и разрушает. В атмосферных условиях вода начинает испаряться из находки, что грозит деформацией больших предметов, а маленькие и вовсе могут разрушиться. И тут важно правильно адаптировать находку к новым условиям, приостановить процесс разрушения. Когда работаешь с археологической органикой, важно вовремя почувствовать момент, дальше которого двигаться нельзя, чтобы сохранились свидетельства не только о форме самого предмета, но и о его жизни. После обнаружения археологическая находка из дерева или другой органики постепенно приходит к балансу с новой для нее окружающей средой, а реставратор немного помогает ей в этом с помощью консервационных процессов, в результате которых происходит возрождение или перерождение предмета (пусть и в несколько измененном состоянии от его первоначального) – вот этот процесс, похожий на алхимию, меня завораживает. Еще я люблю свою работу за то, что она все время заставляет думать, шевелиться. Иногда что-то новое открывается не только в поле, но и в лаборатории в процессе реставрации находок. Когда сидишь, например, пропитываешь какие-то разрозненные фрагменты, и вдруг создается образ, как эта вещь могла выглядеть изначально, как могла быть использована.

В эрмитажной Лаборатории научной реставрации и консервации памятников прикладного искусства из органических материалов Наталия Васильева работает 15 лет – после окончания кафедры археологии исторического факультета СПбГУ. Один из проектов, в котором она сейчас участвует, называется «Неизвестный Пазырык». В отделе археологии Эрмитажа есть хранение археологических находок из Пазырыкских курганов – древних захоронений скифского периода (железный век, VI–III вв. до н. э.), найденных на территории Алтая, Казахстана и Монголии. Первые экспонаты попали в музей еще в 1929 году. Яркая страница в истории древних кочевников стала предметом особой гордости в коллекции Эрмитажа. Благодаря особенностям климата предметы из курганов – разнообразные деревянные, кожаные вещи, ткани, ковры – хорошо сохранились,  что и стало отправной точкой в развитии реставрации органических археологических находок.

В конце 1990-х годов доисследованием курганов Пазырыкской культуры (Берельские курганы №№ 4, 11, курган Таксай I) занялись археологи из Казахстана, выявившие большое количество новых органических находок в мокром или сильно разрушенном состоянии. Изучение опыта сохранения этих экспонатов стало целью стажировки Наталии Васильевой в октябре 2016 года в казахской научно-реставрационной лаборатории «Остров Крым». Название частной лаборатории не имеет отношения к Крыму, который мы знаем, – она так названа в честь имени своего основателя и руководителя, известного художника-реставратора Крыма Алтынбекова. Его лаборатория занимается консервацией, реставрацией и полной реконструкцией археологических находок и других памятников культуры. Благодаря гранту Благотворительного фонда В. Потанина Наталия провела 10 дней в Астане и Алматы, обмениваясь опытом с высококвалифицированными коллегами, оценивая и перенимая их методы реставрации сложных экспонатов.

– Меня порадовало, что существует такое место под названием «Остров Крым», где работают специалисты, восстанавливающие удивительные вещи,– делится своими впечатлениями от поездки Наталия. – Это настоящий коллектив единомышленников, в котором каждый реализует свои способности: реставраторы, химики, археологи – все высокопрофессиональные и открытые люди. Они сохраняют не только находки, но и дух, присущий нашей профессии. Своим азартом к работе они меня мощно подзарядили. Удивляет их производительность, такое ощущение, будто вещи их подпитывают: они успевают и реставрировать, и делать прекрасные публикации, и создавать исторические реконструкции. Я переняла у них в том числе способ работы с берестяными находками и сейчас провожу эксперименты, ведь в нашей коллекции много неотреставрированных экспонатов из бересты. У нас с казахстанскими коллегами установились тесные деловые контакты, мы продолжаем переписываться и созваниваться, есть планы совместных практических работ и публикаций.

Органический материал более других подвержен старению и разрушениям. Найти к каждой вещи индивидуальный подход, используя знания и современные методики – это главная задача, которую Наталия, как и другие реставраторы, старается решать в своей ежедневной работе.